Мастер «Вольт» и его «птицы»

Инженеры из роты беспилотных систем отряда БАРС-8 «Хабаровск» группировки ­войск «Восток» учат дроны летать дальше, видеть лучше и возвращаться к своим.

Весеннее утро в Запорожской области. Степь раскинулась до горизонта сразу за окраиной небольшого населённого пункта, лишь кое-где она разрезана балками и перелесками. Из-за ближних холмов слышится гул моторов, приглушённый металлический лязг. Поблизости, в подвале дома раздаются звуки сухого потрескивания радиоэфира. Здесь, в тихом дворике полевого инженерного цеха, время как будто остановилось. Но это впечатление обманчиво.

На широком столе, носом кверху, лежит дрон. Рядом – второй, третий. Каждый из аппаратов разобран почти до последнего винтика. Здесь же моток оптоволокна, катушка с кабелем, хрупкая на вид антенна. В глубине двора, под маскировочной сетью, рождается то, что в штабах называют «техническим превосходством», а сами парни – «железом, которое спасает жизнь».

У стола стоит человек – невысокий, собранный, с руками, привыкшими и к отвёртке, и к паяльнику, и к 3D-принтеру. Его зовут Евгений. Позывной – «Вольт». Должность – заместитель командира роты беспилотных систем по технической части. И когда он говорит о своей работе, в голосе его слышатся нотки гордости и уверенности в правильности выбранного дела.

– Я всё честно расскажу, – улыбается он. – Но только то, что можно. Сами понимаете – не обо всём сейчас стоит говорить.

Взяв в руки одну из «спинок», начинает свой рассказ, но не с цифр и не с технических характеристик, а с того, о чём нельзя молчать, когда речь заходит о боевых действиях и о спасённых жизнях.

«КВН», который вывез

– Вот про «КВН» хочу мыслями поделиться, – Евгений делает паузу, подбирая слова. – Я их застал, когда они только появились. И слава Богу, что они у нас в войсках были – хоть в небольших количествах, но зарекомендовали себя ещё в сражениях на курской земле.

Голос его становится чуть ниже, серьёзнее. Он вспоминает то время, когда противник, обеспеченный, как казалось, всем лучшим, что есть на планете, в вопросах связи и радиоэлектронной борьбы, шёл вперёд. И вот тогда на сцену вышло чудо инженерной мысли – оптоволокно.

– Было бы не просто хуже, а гораздо, гораздо хуже, если бы не дроны на оптоволокне, – сухо констатирует Евгений.

Но есть у этой истории и вторая сторона, считает «Вольт». «КВН» пошёл в серийное производство, и упор был сделан на количество. А количество всегда требует удешевления. Пластик, медиаконвертер, комплектующие – всё стало проще, легче, дешевле. И Вольт не скрывает, что имеются издержки такой экономии.

– Всё это в совокупности привело к определённому количеству отказов дронов, – он чуть заметно морщится, словно вспоминая подведшие в самый неподходящий момент аппараты. – Но при этом количество выпускаемых БпЛА выросло, наверное, процентов на сто.

И здесь он останавливается, словно что-то взвешивает, размышляя, говорить или лучше промолчать. Тут же принимает решение и продолжает: «Как я уже говорил, имеются две стороны медали. С одной, Бог его знает, что было бы лучше: иметь пять дронов, в которых ты уверен, или пятьдесят, у которых эффективность чуть ниже ста процентов? – И отвечает сразу, без колебаний, потому что ответ ему очевиден. – Мне кажется, всё-таки тридцать-сорок беспилотников – это однозначно больше пяти. Поэтому мы на них и работаем.

«Пятнашка» и «Двадцать третий»

Евгений оживляется. Далее он говорит о том, что считает очень важным – о тактике.

– Идеальная помощь штурмовикам – это «пятнашка»! – глаза его загораются. – Штурмовой группе, подходящей к опорному пункту и встречающей сопротивление, лучшего помощника не найти, чем «КВН», на который вешаются три с лишним килограмма «термабара».

Для него каждая такая операция – это чей-то сын, муж, отец, который вернётся домой благодаря «птице», что послушно висит над степью на тонкой нити оптоволокна.

И к «двадцать третьему» «КВНу» у Евгения не менее уважительное отношение – этот аппарат и в полутыловой зоне противника может сесть, подловить пехоту противника, залёгшую и ждущую своего часа. А сев «ждуном» в посадке, он легко отлавливает группы подвоза и ротации ВСУ.

– Это замечательный дрон, который сумасшедшую пользу нам приносит. Очень большую, – с убеждённостью говорит Вольт.

«Статика», или главная головная боль

Но практически у каждой техники есть свои «болячки». И у «КВН» она есть – колючая, как разряд электричества.

– В последнее время сталкиваемся с проблемой медиаконвертеров, – Евгений подходит к столу и берёт в руки небольшой брусок с проводами. – Непосредственно в самих дронах есть статическое электричество. Пластик удешевили, и он набирает «статику» от винтов.

Женя старается рассказать о проблеме простыми словами, чтобы даже человеку, далёкому от технических премудростей, было понятно: электричество идёт на медиаконвертер, начинаются отказы. Потеря картинки. Потеря управления. А для дрона на боевом вылете это вопрос жизни и, что тоже возможно, потери дорогого аппарата при невыполненной задаче.

– Вот это основная, главная проблема, – кивает он. – Сначала пробовали силиконовой смазкой обрабатывать. Потом – антистатиком брызгали.

Как выяснилось, помогает, но не панацея. А потому специалисты лаборатории батальона продолжили эксперименты. При этом инженеры работали почти как учёные.

– Брали катушку, перематывали её на более дорогой пластик, который по химическому составу не накапливает заряд, – Вольт смотрит на разложенные на столе дроны и продолжает с удовлетворением в голосе. – Отказов было ноль. Почти ноль.

Когда он произносит эти слова, понимаешь: за каждым результатом боевой лаборатории – мозговые штурмы, горы разобранного железа и та самая русская смекалка, которая позволяет искать и находить выход в самых сложных и непонятных ситуациях.

– Так что я считаю, эти дроны нужны на передовой. Их убирать нельзя. Их только надо усовершенствовать и увеличивать количество. За ними будущее. Это факт, – подводит предварительный итог Вольт.

Ножки для «ждунов» и 3D-легенды

Ноу-хау здесь – не модное слово, а результат ежедневной, рутинной, кропотливой работы, напряжённых мыслительных процессов.

– Одним применением антистатиков мы, естественно, не обходимся, – Евгений хитро улыбается. – Не раскрывая секретов, скажу: очень много всего дорабатываем, придумываем сами. А что-то коллеги из армии, из группировки войск «Восток», подсказывают.

И он достаёт то, чем по-настоящему гордится. На 3D-принтере здесь печатают… ножки. Да-да, те самые «лапы», на которые садится дрон.

– Сами вот разработали и печатаем «ноги» для «ждунов». И сделали их такими, что на любую поверхность садиться можно. Практически на все дроны делаем: от «Мавиков» до «Оводов» и «КВН», – любуется пластиковой насадкой Вольт. – Сядут на асфальт, на чернозём, на пахоту – им всё равно.

В его руках – маленький, будто игрушечный, но чрезвычайно важный узел. Для постороннего – кусок пластика с креплением. Для Вольта – спасённый от перегрузки двигатель, устойчивая посадка, а значит, реальный шанс вернуть дорогую «птицу» домой.

Воздушный ретранслятор: второе радиоплечо

А есть и разработки посмелее. Вольт рассказывает о воздушном ретрансляторе, и в голосе его звучит неподдельное воодушевление первооткрывателя.

– Недавно был нами протестирован один. Удачно всё получилось, – делится Евгений. С его слов, берётся «Воган-9СП-1» – дрон-перехватчик. На его корпус устанавливается видеоприёмник и система управления. Такая конструкция поднимается на высоту 200 – 250 метров и передаёт сигнал от ведущего дрона.

– «Птичка» может спускаться даже туда, где радио­горизонт не позволяет, – на самую землю, а изображение и управление не пропадают, – не без гордости сообщает инженер.

Здесь рельеф коварный: степь-степью, а возвышенностей много, балки, овраги. До «птицы», спрятавшейся в ложбине, команда из-за холма может и не дойти. Но теперь работает второе радиоплечо.

– Результат почти как на оптоволокне, только картинка, понятно, чуть-чуть похуже, – продолжает Евгений. – И для противника – неприятный сюрприз. Станциям радиоэлектронной борьбы ВСУ сложнее нас посадить, потому что идёт усиление сигнала.

Война частот

Кстати, о радиоэлектронной борьбе. Здесь война идёт постоянно – война невидимая, на самых различных частотах.

– Операторы на местах диапазоны меняют, мы им помогаем, но здесь не угадаешь, – Вольт разводит руками. – В этой части лесополосы, к примеру, вчера не было средств РЭБ противника, а на следующий день они появились. Всё, начинаем играть частотами, обходить их ловушки.

Это шахматная партия, в которой главные «фигуры» – сложная аппаратура, а главный судья – реальность передовой.

– Сейчас дошло даже до того, что ставится блок антенны, который позволяет чуть ли не на месте вносить изменения, подстраиваясь под станции радиоэлектронной борьбы ВСУ, – сообщает Вольт. – Можно смело гулять от и до.

По его мнению, очень многое, если не всё, зависит от антенны. И здесь Вольт переходит на тёплый тон, вспоминая аппараты, которые ему особенно по душе.

– Вот нравятся мне «Шершни». Антенна на управление к ним поставляется изначально определённого размера, а дальше по квадратам ты можешь отрезать от неё кусочки. Соответственно, меняется частота приёма или передачи.

Качество на пике

Дроны на радиоуправлении, по словам Вольта, дошли до предела своей универсальности. Сейчас одна наземная станция управления способна держать контроль на частотах от двухсот до двух с половиной тысяч, а видео – от 1,2 до 7,2.

– Как ты настроишь, так и полетишь, – Женя старается голосом подчеркнуть важность данной мысли. – Непосредственно это делает сам оператор, у себя в безопасности, на выносе. Это раньше было сложно, сейчас просто.

Казалось бы, чего ещё желать? Но инженерная мысль не стоит на месте. Недавно здесь сделали «спарку» для инкубаторов – совместили два аппарата для увеличения площади покрытия и дальности сигнала.

А ещё – рассчитали и отлили формы спинок для «Мавиков». Признаться, звучит немного неожиданно. Но для Вольта это предмет гордости.

– Сделали свои, более удобные под нестандартную развесовку, чтобы не было перегрузки на двигателе, – он произносит фразу почти с нежностью. – Очень гордимся этой разработкой.

Рупор вместо «расчёски»

Во дворе мастерской, куда мы переходим, свои Кулибины. В центре их внимания стационарная НСУ – наземная станция управления.

– Вот вам наглядный пример: ребята посмотрели и поняли, что можно просто поменять форму антенны, – Вольт проводит рукой, показывая. – Вместо обычной «расчёски», такой, как телевизионная антенна, поставили на ту же частоту антенну рупорного типа. Просто меняется тип антенны – и всё. А качество сигнала в полтора раза улучшается.

Вместо эпилога

– Отдыхать некогда! – Вольт смеётся – негромко, по-мужски, устало и светло. 

Солнце уже поднялось выше, и тень от навеса с маскировочной сетью стала короче. Где-то вдалеке снова загудел мотор – взлетела очередная «птица». Вольт проводил её взглядом и вернулся к столу, к своему железу, к своим проводам и катушкам. Здесь, в этой маленькой мастерской на краю села, он делает так, чтобы «птицы» летали дальше. Чтобы картинка не пропадала. Чтобы штурмовые группы шли на опорник уверенно, зная: сверху – надёжная поддержка.

Позывной у него – «Вольт», и, по сути, он и есть тот самый заряд энергии, который даёт нашим парням на передовой силу держаться и двигаться вперёд.