Служебный роман

Говорят, что на День защитника Отечества те люди, которые имели хоть какое-то отношение к армии, обязательно травят армейские байки. Да так много, что на повесть хватит, а то и на роман. В общем, слушайте…

Наряд вместо увольнения

Собрался как-то ко мне в гости в армию приехать одноклассник…

Это вполне нормальное желание, кстати, ко мне и родители в армию приезжали. Но в ситуации с другом был один нюанс. Служил я в славном поселке Бабстово в ЕАО недалеко от границы с Китаем, а мой одноклассник был китайцем по национальности. Он, как и положено, оформил в ФСБ пропуск в пограничную зону, а я тем временем договорился с командиром части, что мне дадут увольнение, когда друг приедет.

Не знаю, как в Бабстово сейчас, но в те времена автобус привозил пассажиров с поезда прямо к контрольно-пропускному пункту военного городка. Вход был свободным, здесь располагались гражданские объекты, а метров через пятьсот был уже КПП нашего танкового полка. Туда уже так просто зайти было нельзя.

В обед я побежал встречать одноклассника, чтобы проводить его в гостиницу. Встретились, пошли по центральной (единственной) улице бабстовского военного городка, и в это время я понимаю, что моя шинель на мне как-то объемно висит. Оказалось, что оторвалась пуговица на хлястике (лучше вам не знать, что это такое), и ее надо было срочно пришить. Потому что шинель без хлястика — это очень ужасное нарушение внешнего вида военнослужащего, которое наказывалось очень строго, а военных патрулей в нашем гарнизоне было достаточно.

Я служил в отдельном батальоне связи, и недалеко от гостиницы стояла наша очень секретная радиорелейная станция. Объясняю. Например, есть два пункта А и Б, где несут службу два больших командира. Один из пункта А решил по секретным делам позвонить второму, поднял трубку специального телефона и стал говорить. На самом деле его разговор ушел на радиорелейную станцию, которая все слова разобрала на мелкие кусочки, добавила чего-то от себя, еще как-то дозашифровала и выплеснула в эфир. Эти все звуки ежесекундно ловят враги и… ничего понять не могут. А в пункте Б другая радиорелейная станция всю эту белиберду собирает воедино, шифровальные примочки отбрасывает в сторону, из оставшегося собирает речь первого командира в первоначальный вид и отправляет в трубку телефона второго.

Вот внутри такой секретной техники я и решил пришить злополучный хлястик своей шинели. Конечно же, вместе с одноклассником — не оставлять же его на улице? Никакого страха не было, вряд ли кто-то из командования мог в это время пожаловать, потому что есть святая пословица «Война войной, а обед — по распорядку».

В общем, это был не мой день. Потому что спустя какое-то время на станцию с внезапной проверкой пожаловал командир батальона. И был сильно удивлен, увидев китайца в гражданской одежде среди бойцов секретной станции.

Вместо увольнения я в тот же вечер заступил в наряд вне очереди. Но с одноклассником мы все равно встретились. Но это уже совсем другая история…

Андрей ЕГОРОВ

Про воздушные ямы слышал?

Так сложилось, что армейских баек я за свою жизнь наслушалась достаточно: свекор у меня — гвардии полковник ВДВ России.

Особенно ярко запомнилась одна: про офицера Мыколу. Да-да, именно так его и звали. Наверное, по паспорту он значился Николаем, но народное имя подходило ему как нельзя лучше.

Мыкола был таков, что враги могли бы разбежаться от одного его вида: косая сажень в плечах, два метра роста, гора мышц. Помимо выдающихся внешних данных, воин, ясное дело, обладал немыслимой силищей. А еще был весьма старательным во всем и уж если за что-то брался, то делал это на славу.

Так, к примеру, решил он заняться массажем. Подопытных было хоть отбавляй: ВДВ — это прыжки с парашютом, а значит, проблем со спиной у десантников хватает. Однажды к Мыколе на «прием» пришел офицер и попросил размять затекшие мышцы. «Массажист» справился на ура, невзирая на слабые попытки пациента пресечь экзекуцию.

— Терпи, — говорил Мыкола. — Зато потом как новенький будешь!

В тот день офицер действительно ушел в хорошем настроении. То ли мышцы отпустило, то ли рад был, что выбрался. Парой дней позднее, правда, стал замечать, что под грудью как-то побаливает. Оказалось, сломана пара ребер! Мыкола, конечно, извинился. И «пациентов» у него сильно поубавилось.

Бывало, что силу свою он прикладывал по делу. Перевелся к ним в часть как-то один офицер. Очень уж придирчивый был, вечно критиковал все: от состояния казарм до способа приготовления борща в столовой. И так всем надоел, что воинский коллектив мечтал его проучить.

Во время прыжков с Ан-2 Мыкола был выпускающим, как самый крупный из всех. Его задача заключалась в том, чтобы подталкивать десантников и следить, чтобы они правильно отделялись от самолета. Настала очередь «вредного» офицера. Он готовится, заносит ногу над пропастью и… зависает в воздухе. А затем пару раз слегка ударяется о фюзеляж. Потом все же летит вниз, приземляется как надо. На вопрос, что это могло быть, Мыкола без раздумий ответил.

— Про воздушные ямы слышал? Так вот, это была одна из них.

И только ухмыляющиеся товарищи по борту знали правду: что Мыкола одной рукой незаметно приподнял за «шкирку» их надоеду и держал так секунд пять. Чтобы неповадно было!

Виктория ПЯТКОВА

Златовласка, спецназ и мать

Я вообще-то решила, что никаких этих ваших парней из армии ждать не буду.

Они потом берут и уходят от меня к психиатрам, был негативный опыт. Но тут служить пошел мой лучший друг. Сразу после института, где его за глаза, кстати, звали Златовлаской — за блондинистую шевелюру ниже плеч, которой я неистово завидовала. А друга в армии просто так бросить нельзя, это вам не жених. Он же мне памятник из шоколада делал, когда я 40 дней без сладкого продержалась!

Пока однокашники подтрунивали, Златовласку определили не куда-нибудь, а в спецназ. Прической пришлось пожертвовать (парикмахеры потом наверняка продали ее задорого), но зато братишку оставили в Хабаровске. И я исправно таскала ему сгущенку и печенье, помогая повышать авторитет среди казармы.

Однако сласти к нему поступали не только со мной, но и с его юной девушкой. Ситуация складывалась слегка неоднозначная — по крайней мере, сослуживцам с ней было трудно. Сегодня потенциальный боевой товарищ утверждает, что он моногам и однолюб, завтра к нему приходит кудрявая брюнетка, а послезавтра — шатенка в очках (это я).

А дружбы между мужчиной и женщиной не существует, учили их старшие (у них просто нормального шоколадного памятника не было). Вот сослуживцы на входе и растерялись.

— Сань, к тебе здесь это… — видимо, для юной девушки у меня уже тогда было слишком серьезное лицо. — К тебе мать пришла!

Тут растерялись уже мы. Точнее, он растерялся, а я оскорбилась. Да, я выгляжу старше своих лет, но не вдвое же!

— С ума сошла?! А что мне делать, когда настоящая мать придет?! — возмутился друг.

— Торжественно объявишь: «А это моя настоящая мать!», и будет эпическое завершение, — подсказала я.

Жаль, что он этой гениальной идеей не воспользовался. Зато, к счастью, кличка Фальшивая мать ко мне не прилипла. А вот прозвище Златовласка вскоре после службы вернулось к хозяину — он с самой армии больше не стригся.

Наталья ОСОКИНА