Трудно, страшно, больно

За событиями, происходящими сегодня на территории Украины, с особыми чувствами следит Валерия Шаронова. Ее сердце сжимается при словах об очередном обстреле Донецка — города ее детства и юности, первой любви и родины ее старших детей в стране, которую ей пришлось покинуть в 2014 году.

— Кто я по национальности, сказать трудно, в паспорте написано «русская», и я этим горжусь. Мой прадед, офицер советской армии, командовал полком в годы Великой Отечественной войны, в 1943 году его комиссовали по ранению, и вскоре партия направила восстанавливать разрушенный войной Донецк (тогда еще Сталино). В то время у него уже была семья, кстати, с моей прабабушкой он познакомился в Киеве еще до войны, там же родилась моя бабушка. У них двое детей — моя бабушка и ее брат, который считает себя украинцем и сегодня с нами не общается. Бабушка с дедом тоже всю жизнь прожили в Донецке, там же родились моя мама и ее брат, причем в ее документах они указали «русская», а у сына — «украинец», так тогда было принято, — рассказывает Валерия. — Я же родилась в Комсомольске-на-Амуре, но в 1990-х, когда жить стало трудно, мама вернулась в Донецк. Там я ходила в детский сад, а потом в школу. Разговаривала всегда на русском языке. Правда, мама записала меня в украинский класс, чтобы я выучила язык, но как-то не сложилось.

В 2014 году работала медсестрой в родильном доме Донецка, воспитывала двоих детей и заочно училась в Харьковском университете. Все экзамены сдавала вовремя, но меня отчислили, объяснив это тем, что в моем украинском паспорте указано, что я родилась в России. Вот так.

Решение вернуться в Россию появилось после первого же обстрела, под который попала в Донецке. Если честно, первым желанием было пойти добровольцем, но у меня на руках маленькая дочь, и меня не взяли. Так мы все и оказались в Хабаровске. Надо сказать, что после присоединения Крыма на Донбассе царили такие же настроения, все надеялись, что и наши области присоединят к России. Люди хотели жить там, где их принимают и понимают, где разрешают говорить на родном русском языке. Стоит признаться, что решиться на переезд не так просто, в 30 лет начинать все с нуля ... Было очень трудно. Но я не жалею, потому что мои дети в безопасности. А там, помню, встретил меня тренер сына по карате и говорит: «Ваш ребенок, возвращаясь с тренировки, идет по улице и кричит, что русские не сдаются. А это небезопасно». То есть небезопасно быть русским в городе, который твой русский прапрадед поднимал из руин? Это как можно допустить на земле, где всегда жили русские?

И когда президент России объявил о начале спецоперации, я обрадовалась, потому что знаю, что все восемь лет жители Донбасса ждали, надеялись и верили, что им помогут. Я понимаю, что, если бы он этого не сделал, их бы просто уничтожили. А ведь в Донецке до войны проживали больше миллиона человек, а сейчас сколько там жителей? А сколько появилось могил? За что? За то, что думали и говорили по-русски?

В моей семье бережно хранят память о подвиге прадеда, мы им гордимся, а на Украине (особенно западной) эту страницу истории переписали, сделав национальным героем Бандеру. Еще будучи студенткой вуза, я ездила в Бабий Яр. Туда едва подходишь, и сердце начинает учащенно биться, а тело покрывается мурашками от мысли о том, сколько людей здесь были убиты. А украинские националисты этим гордятся. Это как? Нормальный человек разве может таким гордиться?

Моя мама по-прежнему живет в Донецке, я с ней созваниваюсь, знаю, что город постоянно обстреливают. Помню, в 2014-м мы принимали роды в подвалах, и сейчас опять снаряды попадают в родильные дома и больницы. Это страшно, но люди верят, что наступит мир. Если бы не эта вера, они бы не подержались восемь лет.

Я ходила в храм и молилась о том, чтобы не гибли люди, душа болит за всех. Сейчас жители Киева, Харькова и других городов пишут: «Пожалейте нас». Когда Донбасс просил об этом же, они говорили: «Вы не наши, нам вас не жалко». Неужели, когда они видели орудия в своих городах, не понимали, что выпущенные из них снаряды где-то взрываются и уносят чьи-то жизни? А еще все эти восемь лет Украина не платила жителям ДНР и ЛНР ни пенсии, ни пособия. Их страна от них отказалась.

Трудно, страшно, больно, но я верю, что правительства стран смогут договориться. И очень важно уничтожить фашизм, наши прадеды 70 лет назад проявили гуманность и пожалели бандеровцев, а их внуки и правнуки нас не жалеют. Сегодня никто не собирается убивать украинцев, задача — искоренить фашизм. А наша задача — правильно воспитывать детей, чтобы это не повторилось.