Цветок как выстрел

В ТЮЗе представили хореографическую драму «Апельсиновая ветка» (12+) — спектакль, который даже на такой прогрессивной сцене появляется крайне редко.

Режиссер и балетмейстер Виктория Комбарова поставила знаменитую пьесу Федерико Гарсиа Лорки «Кровавая свадьба» без единого слова, обходясь только телом, символом и музыкой. В местном контексте это кажется почти невозможным, хотя у нее немало работ с актерами ТЮЗа, в том числе пластический спектакль «Гравитация» (16+). Разницу руководитель студии современного танца «Мираж» объясняет предельно просто:

— Пластика — это не хореография. Тут две разные вещи.

Ей же хотелось танца… и магии.

— Заметили, как все сейчас бросились ставить сказки? — улыбается Виктория. — Сегодня современному танцу достаточно тяжело в выборе тем. Я решила пустить туда магический реализм, отойти от остросоциальных вопросов. Хотя ты все равно должен быть где-то на грани, на острие ножа, иначе это не современный танец, а ты не художник.

Что ж, тогда понятно, почему Лорка с его страстями. Хотя, по словам режиссера, выбор был почти случайным:

— По-моему, я увидела какую-то картинку. Вроде бы очень красивая луна мне попалась — возможно, как раз из оформления чьей-то постановки «Кровавой свадьбы»…

И все было решено, причем бескомпромиссно: никаких слов и… никакого фламенко для великого испанца. Ведь это очевидный путь, а значит, совсем не то, что нужно.

Текст превращается в жест

— Для меня спектакль всегда начинается с ключевого образа, — говорит Виктория. — И его нужно найти. Поэтому на первом этапе всегда очень много читаешь, набираешь материал. И в какой-то момент вдруг происходит вспышка: «Вот! Апельсиновая ветка!» Цветы апельсина — древний свадебный символ чистоты, невинности и вечной любви. Его до сих пор вплетают в венки невестам, используют в костюмах, даже королевские особы. Остается понять, как тело танцора может взаимодействовать с этим цветком, проживать с ним жизнь…

Что очень, очень сложно. Гораздо тяжелее, чем в драматическом театре, уверена она:

— Наша задача — переложить всю пьесу на особый хореографический язык, максимально условный. И это должен быть не перевод, а интерпретация. У актера все-таки есть слово, в котором заложен понятный смысл. Он говорит «зима» — и все уже представили себе зиму. А нам попробуй ее станцуй! Нужно найти столько движений, чтобы передать это ощущение…

И это не единственная трудность. Виктория говорит, что по ощущениям почти весь путь состоял из препятствий.

— Начиная с мужчин, — смеется хореограф. — Точнее, с их отсутствия. В Хабаровске вообще очень мало танцовщиков, подготовленных для подобных задач, особенно парней. Даже в институте культуры их учат все-таки немного другому. Поэтому у нас исполнительский голод.

Для главных ролей режиссер взяла самых проверенных, которых воспитывала с детства, — солисток «Миража» Алину Мирошниченко, Анастасию Фролову и Анну Соболеву.

— А мужчин на сцене мы не видим,— добавляет она. — Но ощущаем их присутствие через силуэты и предметы.

Женская линия

Сюжет «Кровавой свадьбы» основан на реальной истории из газет: невеста сбежала из-под венца с другим мужчиной, жених бросился в погоню, и развернулась трагедия.

— И всем кажется, что это про страсть и любовь, но мы копнули глубже, — говорит Виктория. — Главная линия у нас все-таки о женщине. О том, что в тисках традиций и устоев она бесправна. Ведь и Каренина под поезд бросалась не просто так. Персонажи по замыслу перетекают один в другой: Луна становится Смертью, Невеста — Матерью. Но все сводится к тому, что это в любом случае женщина.

На сцене — три хрупкие девушки. Из декораций и реквизита — три стула, фонарь, контур лошадиной головы да сюртуки на вешалках. И, конечно, цветущие ветки. И этого минималистичного визуала более чем достаточно. «Каждый жест — признание, а каждый изгиб — мольба», — писали авторы в анонсе и ничуть не приукрасили. Ведь со зрителем открыто и честно говорит каждая часть тела: пальцы, пятки, лопатки.

— Тебя должно будто бить током! — реплики режиссера на репетиции совсем не похожи на танцевальные указания. — Это не он, не твой! Ты взяла не тот цветок!

У цветов здесь тоже своя роль и свой путь развития: подарок любимой, знак выбора, символ скорби и даже оружие. Музыку Виктория взяла у современных испанских композиторов, а в актуальное движение аккуратно ввела элементы подлинных обрядовых танцев. «Не стилизация, а фольклор», — подчеркивает Виктория. Видимо, поэтому они вызывают такую глубокую реакцию, к которой можешь отказаться не готов.

Поиск, а не восторг

— Я понимаю, насколько трудно сегодня привести зрителя в театр, тем более не на драматический, а на хореографический спектакль, — добавляет Виктория. — А уж когда это современный танец… Так что мы очень благодарны ТЮЗу за возможность показать «Апельсиновую ветку» на профессиональной площадке.

Она признается, что никогда не считала, будто искусство должно быть сразу понятно всем:

— Это не значит, что оно для кого-то особенного, но искусство всегда имело просветительскую миссию. Это поиск и риск, а не обязательно восторг с первого штриха и такта.

Впрочем, к поиску и риску оказались готовы многие: премьера прошла с аншлагом. Следующий показ состоится 6 февраля в 20.00. Действует Пушкинская карта.